How the Camel got his Hump

In the beginning of years, when the world was so new and all, and the Animals were just beginning to work for Man, there was a Camel, and he lived in the middle of a Howling Desert because he did not want to work; and besides, he was a Howler himself. So he ate sticks and thorns and tamarisks and milkweed and prickles, most "scruciating idle"; and when anybody spoke to him he said "Humph!" Just "Humph!" and no more.

Presently the Horse came to him on Monday morning, with a saddle on his back and a bit in his mouth, and said, "Camel, O Camel, come out and trot like the rest of us."

"Humph!" said the Camel; and the Horse went away and told the Man.

Presently the Dog came to him, with a stick in his mouth, and said, "Camel, O Camel, come and fetch and carry like the rest of us."

"Humph!" said the Camel; and the Dog went away and told the Man.

Presently the Ox came to him, with the yoke on his neck and said, "Camel, O Camel, come and plough like the rest of us."

"Humph!" said the Camel; and the Ox went away and told the Man.

At the end of the day the Man called the Horse and the Dog and the Ox together, and said, "Three, O Three, I'm very sorry for you (with the world so new-and-all); but that Humph-thing in the Desert can't work, or he would have been here by now, so I am going to leave him alone, and you must work doubletime to make up for it."

That made the Three very angry (with the world so new-and-all), and they held a palaver, and an indaba, and a punchayet, and a pow-wow on the edge of the Desert; and the Camel came chewing on milkweed most "scruciating idle", and laughed at them. Then he said "Humph!" and went away again. Presently there came along the Djinn in charge of All Deserts, rolling in a cloud of dust (Djinns always travel that way because it is Magic), and he stopped to palaver and pow-pow with the Three.

"Djinn of All Deserts," said the Horse, "is it right for anyone to be idle, with the world so new-and-all?"

"Certainly not," said the Djinn.

"Well," said the Horse, "there's a thing in the middle of your Howling Desert (and he's a Howler himself) with a long neck and long legs, and he hasn't done a stroke of work since Monday morning. He won't trot."

"Whew!" said the Djinn, whistling, "that's my Camel, for all the gold in Arabia! What does he say about it?"

"He says 'Humph!' " said the Dog; "and he won't fetch and carry."

"Does he say anything else?"

"Only 'Humph!'; and he won't plough," said the Ox.

"Very good," said the Djinn. "I'll humph him if you will kindly wait a minute." The Djinn rolled himself up in his dust-cloak, and took a bearing across the Desert, and found the Camel most 'scruciatingly idle', looking at his own reflection in a pool of water.

"My long and bubbling friend," said the Djinn, "what's this I hear of your doing no work, with the world so new-and-all?"

"Humph!" said the Camel.

The Djinn sat down, with his chin in his hand, and began to think a Great Magic, while the Camel looked at his own reflection in the pool of water.

"You've given the Three extra work ever since Monday morning, all on account of your 'scruciating idleness,' " said the Djinn; and he went on thinking Magic, with his chin in his hand.

"Humph!" said the Camel.

"I shouldn't say that again if I were you," said the Djinn; "you might say it once too often. Bubbles, I want you to work." And the Camel said "Humph!" again; but no sooner had he said it than he saw his back, that he was so proud of, puffing up and puffing up into a great big lolloping humph.

"Do you see that?" said the Djinn. "That's your very own humph that you've brought upon your very own self by not working. Today is Thursday, and you've done no work since Monday, when the work began. Now you are going to work."

"How can I," said the Camel, "with this humph on my back?"

"That's made a-purpose," said the Djinn, "all because you missed those three days. You will be able to work now for three days without eating, because you can live on your humph; and don't you ever say I never did anything for you. Come out of the Desert and go to the Three, and behave. Humph yourself!"

And the Camel humphed himself, humph and all, and went away to join the Three. And from that day to this the Camel always wears a humph (we call it 'hump' now, not to hurt his feelings); but he has never yet caught up with the three days that he missed at the beginning of the world, and he has never yet learned how to behave.

The End.

Перевод

Отчего у верблюда горб.

В начале, когда земля была ещё совсем молодой, и всё на ней, а животные только начинали служить человеку, был и верблюд, живший в середине Унылой Пустыни, и не хотевший трудиться; к тому же, он и сам был такой же унылый. В общем он ел ветки да колючки, тамариск да траву - обыкновенный бездельник; и когда ему что-то говорили, он отвечал "Горм!", только "Горм!", и больше ничего.

Вскоре, в понедельник утром, к нему пришёл Конь, с седлом на спине и с уздечкой в зубах, сказав: "Верблюд, о Верблюд, выходи и бегай рысью, как мы".

"Горм!",- ответил Верблюд; и Конь ушёл, рассказав про него всё Человеку.

А потом, к нему пришёл Пёс, с палкой в зубах, и сказал: "Верблюд, а Верблюд, иди и охоться, как мы".

"Горм!", - ответил Верблюд; и Пёс ушёл, рассказав про него всё Человеку.

Затем, к нему пришёл Бык, с ярмо на шее и сказал: "Верблюд, о Верблюд, иди и паши как мы".

"Горм!", - ответил Верблюд; и Бык ушёл, рассказав про него всё Человеку.

Вечером, Человек созвал Коня, Пса и Быка, сказав им: "Друзья, о Друзья, мне очень жаль вас P(ведь земля так молода, и всё на ней), но этот Горм-зверь, живущий в пустыне, не способен трудиться, иначе к этому времени он уже пришёл ко мне, я не буду его заставлять, но вы должны трудиться вдвое, чтобы навёрстывать за этого зверя".

Это рассердило их (ведь земля так молода, и всё на ней), и они принялись переговариваться на краю Пустыни, шумя, топая, и обсуждая. К ним подошёл Верблюд, бездельник, и усмехнулся над ними. А затем сказал: "Горм!", и ушёл. Вскоре мимо них проезжал Джин, ответственный за все Пустыни, мчась на туче пыли (Джин всегда так разъезжал, потому что он волшебник), и остановился поболтать и пообсуждать с ними.

"Джин всея Пустынь", - сказал Конь, "можно ли бездельничать, когда земля так молода, и всё на ней?"

P"Разумеется нет", - ответил Джин.

"Тогда",- сказал Конь "там живёт зверь, в середине пустыни - твоей Унылой Пустыни (кто и сам уныл), с длинной шеей и длинными ногами, который ничего не сделал с самого утра, с понедельника. Он не хочет бегать рысью".

"Фью!", - свистнул Джин, "это же мой Верблюд, рождённый для золота Арабии! Что же он говорит?"

"Он говорит 'Горм!' ", - ответил Пёс, "и он не хочет охотится, носить добычу".

"Он говорит что-нибудь ещё?"

"Только 'Горм!', к тому же он не хочет пахать",- сказал Бык.

"Прелестно", - произнёс Джин. "Я сейчас покажу ему горм, пожалуйста, подождите здесь"Джин завернулся в плащ из пыли, и помчался через Пустыню, и нашёл в ней Верблюда - бездельника, смотрящего на своё отражение в луже.

"Мой длинный глупенький друг", - сказал Джин, "я слышал ты не хочешь ничего делать, это ещё почему?"

"Горм!", - ответил Верблюд.

Джин сел, опёршись подбородком на руку, и начал наколдовывать искусное волшебство, пока Верблюд смотрел на своё отражение в луже.

"Конь, Пёс и Бык работали за тебя с утра, с понедельника, а всё из-за того, что ты бездельничал", - сказал Джин, и продолжил наколдовывать, опёршись на руку.

"Горм!", - ответил Верблюд.

"На твоём месте я бы так не говорил", - сказал Джин, "Ты говоришь это слишком часто. Глупый, я хочу, чтобы ты не бездельничал".Но Верблюд снова сказал: "Горм!", как вдруг, после того как он это произнёс - увидел, как его спина, которой он так гордился, начала распухать и распухать в большущий горм.

"Ну как, нравится?", - сказал Джин. "Вот тебе твой собственный горм, о котором ты так постоянно твердил, ничего не делая. Сегодня четверг, а ты не трудился с понедельника, и ничего не делал. Но теперь, ты будешь трудится".

"Но как?", - спросил Верблюд, "с таким то гормом на спине?"

"Это тебе в наказание",- ответил Джин "а всё потому, что ты бездельничал три дня. Теперь, ты сможешь трудиться три дня без пищи, питаясь своим гормом, и потом не говори, что я не позаботился о тебе. А теперь уходи из Пустыни, ступай к Коню, Псу и Быку, и смотри у меня, веди себя прилично. Таскай свой горм!"

Так понёс Верблюд свой горм, и пошёл к Коню, Псу и Быку. С этого дня и до сих пор, Верблюд всегда ходит со своим гормом (сейчас, мы говорим "горб", чтобы не обидеть его), однако до сих пор он не может наверстать те три дня, которые он пробездельничал в начале зарождения земли, и он до сих пор не научился быть воспитанным.

P

Конец


EnglishLand курсы английского языка, в основе которых лежат эффективные методики, позволяющие начать говорить уже с первых занятий.

P

P